Весьма интересную идею о процессах, протекающих в мировом сообществе, высказал Джон Найсбитт, автор нашумевших книг “Мегатренды 2000  и “Глобальный парадокс”. С развитием систем телекоммуникации и электронной связи и усилением экономических связей (объединением людей в единое экономическое сообщество) происходит и одновременное усиление групповых интересов. Этот процесс называется “трибализмом”. Слово “трибализм” возникло в 1993 г. как термин, обозначающий процесс самоопределения и роста самосознания отдельных групп населения, и в отличие от “национализма” не носит негативной окраски. Слово “трибализм” происходит от корня “триба” - род, племя, отдельная группа и описывает процесс усиления и укрепления этих социально-политических отдельностей. В качестве этих отдельностей, разностей, групп могут выступать не только этносы, но и религиозные конфессии, секты и даже профессиональные объединения.

Под термином “национализм” сейчас понимают такое явление, когда одна нация провозглашает главенство принципов одной нации над принципами интернационализма или принципами индивидуальной свободы. Трибализм - это вера и преданность своей трибе (группе), которая не предусматривает передачу этой трибе всей полноты политической власти и вообще не связана с силовыми акциями. Это скорее стремление каждого человека к самоидентификации и рост самосознания отдельных элементов населения. Каждый человек может идентифицировать себя с разными группами - быть, например, одновременно анадырцем, жителем Чукотки, россиянином, православным, чиновником, армянином. При этом он будет отстаивать в разных ситуациях интересы каждой этой группы. Многие политики говорят сейчас о расцвете трибализма, однако не видят глубинных причин этого процесса.

Причиной все более глубокой дифференциации общества по разным (в том числе и этническим) параметрам является противодействие мировой системы человечества мощному процессу его объединения. Это обычный вид процессов, наблюдаемых во всех природных системах любого уровня сложности: из физики мы знаем, что под давлением определенной силы по принципу Ле-Шателье система срабатывает так, чтобы снивелировать действие этой силы. Научно-технический прогресс поставил человечество перед проблемой единого экономического союза всех политических государств: люди желают торговать все более и более свободно и широко, исчезают экономические барьеры, возникают мощные сети информации и капитала, доступные каждой фирме в любой стране. Именно эта интеграция и порождает эскалацию конфликтов во многих частях света. Многие этнические и религиозные группы, бывшие ранее подавленными, сейчас подняли голову и заявили о себе.

Примеры очевидны. Ирак: насильственные действия Багдадского правительства против курдов. Бангладеш: буддисты чакма борются за отделение от официально исламской страны. Фиджи: противостояние этнических индейцев и этнических фиджийцев. Бурунди: тысячи убиты в результате этнических конфликтов между большинством хуту и формально властвующим меньшинством тутси. Судан: мусульманское правительство на севере подавляет бунт христиан и черных анимистов на юге, отказываясь рассматривать их жалобы. Папуа Новая Гвинея: сепаратистское движение на о. Бугенвиль. Борьба шиитов и суннитов в Индии. Война в Боснии. Восстание в Мексике… Эта череда бесконечна. Эти процессы отражаются и в языке. Чем шире английский как язык межнационального общения идет по миру, тем большую силу приобретают родные этнические языки, развивается страсть к обладанию ими. Вот один из парадоксов нашего мира: чем больше мы интегрируемся экономически, тем более многочисленными и малыми становятся политические и социальные компоненты. Чем дальше идет процесс объединения торговли, освобождения ее от пут правил и налогов, тем выше желание людей быть  независимыми политически и культурно. Политическая, культурная и этническая дифференциация общества как бы стремится компенсировать его экономическую нивелировку.

В 1993 г. народ Андорры, насчитывающий всего 47 тыс. человек, провел референдум, на котором с большим преимуществом прошло решение о получении суверенитета. Андорра получила место в ООН, став ее 184-ым членом. Андорра - типичный пример всеобщего стремления народов к политической независимости. Стремление поделить крупные государства на более мелкие наблюдается сегодня повсюду.

Недавно интересный проект раздела Европы на 75 примерно равнозначных стран предложил голландский барон Ф. Хейникен. При этом лишь только Исландия, Норвегия, Швеция, Финляндия и Дания остаются такими же, что и были раньше, остальные государства делятся. Например, независимыми странами становятся Шотландия и Уэльс, Каталония и район Басков, район Парижа (Иль-де-Франс) с 10-млн. населением, на 9 государств делятся Швейцария и Италия. Идея эта, на первый взгляд утопичная, отражает реальную тягу к самоидентификации народов, готовых связать себя узами Европейского экономического союза. Маастрихтская версия Евросоюза терпит провал шаг за шагом, так как пока партнеры не равны, они не готовы объединить свою валюту и вступить в деловые отношения. Это означало бы дискриминацию малых и слабых партнеров.

Самое интересное, что этот процесс затронул даже однонациональные страны. Кинши Омае, управляющий директор Мак Кинси в Токио, предложил поделить однородную Японию на 9-10 автономных регионов. Иширо Озава, бывший генеральный секретарь Либеральной Демократической Партии, призывает разделить Японию на 300 самостоятельных округов для децентрализации власти.

Даже в США, где государство достаточно децентрализовано и каждый штат имеет свой собственный кодекс законов, наблюдается тенденция к еще большему расщеплению. Например, в 1992 г. в штате Калифорния 27 из 31 северных графств проголосовали за разбиение штата на три новых - Северную, Центральную и Южную Калифорнию. В 1993 г. за постановку этого вопроса на референдум высказались 46 из 72 членов Ассамблеи штата. В 1993 г. губернатор штата Гавайи призвал Конгресс США к федеральному признанию гавайской нации, которая имела бы в собственности один из островов, а этнические гавайцы (составляющие 20 % населения штата) могли бы избирать в парламент своих собственных представителей.

Можно представить себе, что произойдет, если каждая нация будет отстаивать свою политическую независимость. Специалисты насчитывают в мире от 4 до 5 тысяч этнических групп со своим языком. В Китае 56 различных национальностей, в Уганде, Кении и Габоне - по 40 различных этнических групп, в Заире - свыше 200, в Индонезии - более 300 на трех тысячах островов. В бывшем СССР насчитывалось 104 официальных этнических группы. Только 10 % существующих сейчас стран этнически однородны. Действительно, процесс дробления неизбежно изменит весь облик мира, превратив его из множества в 200 стран в миллион ячеек, связанных одной информационной сетью. “Мир из тысячи стран”  - эта метафора стала кочевать по газетам, описывая глобальную тенденцию как непреложный закон. Придет ли мир к этому, или волны насилия и террора вернут его опять в прокрустово ложе империй?.. А может быть, человечество поймет, что национально-этническое разделение мира не должно совпадать с его административно-экономической структурой?

Как бы там ни было, но тенденция политического дробления и социально-культурной дифференциации стала настолько видимой, что с ее существованием нельзя не считаться. В рамках этого процесса выступления чукотских, эскимосских и других лидеров являются вполне нормальным явлением, а получение северными народами определенной автономии неизбежно и закономерно. Вопрос лишь в том, будет ли эта автономия культурная или экономическая? Если экономическая, административная - не приведет ли она коренные народы к краху? А если только культурная - то существует ли механизм финансового разделения этих двух типов автономий?.. Эти вопросы в той или иной мере встают сейчас перед многими народами мира, и они скрепляют целый узел проблем национального характера.