Знакомясь с системой политического устройства Гренландии, многие исследователи [67] приходят к выводу о том, что здесь мы имеем пример самой правильной политики государства по отношению к северным коренным народам. “Гренландия … блестящее исключение из европейских колоний. Волна иноземного доминирования не принесла разрушение и нищету гренландским эскимосам - уклад их жизни, культура и здоровье нации тщательно сберегались. Да, это сделано, несмотря на то, что Гренландия обходится Дании в сумму свыше 50 тыс. долларов ежегодно …” - писали в 20-х гг. нашего столетия исследователи Арктики.

Однако это первоначальное суждение не вскрывает истинного положения дел в современной Гренландии. С 1721 г. Гренландия существовала - и продолжает существовать - как колония Дании. Этот слабозаселенный регион весьма далек от того гармонично развитого образца, который зачастую преподносят датчане как пример идеальных партнерских отношений “центр - провинция”. Единственный значительный минеральный ресурс - крупнейшее в мире месторождение криолитов в Ивигтуте. Главными статьями экспорта, кроме этого вида полезного ископаемого, являются тюлений жир, китовая кость, мех диких животных и нерпичьи шкуры, рыбопродукция, гагачий пух. Как видим, по этому параметру Гренландия стоит в ряду типичных сырьевых придатков метрополий. Промышленность (переработка морепродуктов) развита только в нескольких южных городках, большинство же населения живет за счет ресурсов земли и прибрежного рыболовства.

Ледяной щит покрывает 90 % всей площади Гренландии, крутыми обрывами спускаясь в море и затрудняя мореплавание в прибрежных водах. Большую часть остальной Гренландии составляют территории традиционного природопользования с маленькими поселениями в береговых фьордах. “176 населенных пунктов разбросано здесь вдоль всего тысячемильного побережья. Продукция местных жителей, поставляемая на продажу, собирается в 60 торговых базах, которые затем свозят весь товар на главную усадьбу … Торговля - монополия государства”, - писал К. Маркам в своей книге “Земля безмолвия”.

 

Эта ситуация мало изменилась в наши годы.

Традиционализм и приверженность этническим принципам и правилам развиты очень широко и глубоко, чувство собственного достоинства и национального самосознания народа, живущего в этой стране (их называют этническими гренландцами) очень высоки и поддерживаются из поколения в поколение. Этнические гренландцы составляют 80 % населения, остальных европеоидов называют обобщенно “датчане”. В Гренландии никогда не было той мощной экспансии промышленности и колонизации побережий, что наблюдается повсюду по Северной Америке, Фенноскандии и России.

Гренландия как автономный регион всегда входила в государственную систему Дании, и с начала 50-х гг. в Датском парламенте (заседавшем в Копенгагене) она имела двух представителей, избиравшихся всеобщим голосованием в Гренландии.

В середине 70-х гг. на политическую арену Дании был выдвинут вопрос об определенном политическом суверенитете Гренландии, который был сформулирован как “Домашний Закон” (Home Rule). Требование Домашнего Закона было представлено в правительство Дании Гренландским провинциальным советом в 1973 г. Домашний Закон означал самоуправление этой территории и ее экономическую автономию в рамках государства Дания.

Требование самоуправления в Гренландии базировалось скорее на политической, чем на экономической платформе [67], и его инициатором  были политические партии, а не национальные этнические организации, которых здесь попросту не было. Гренландия рассматривалась не как страна определенного этноса, а как целостная административно-территориальная единица, удаленная от Дании на 3 тыс. км, и потому имеющая право на собственную региональную политику. Получение Гренландией автономии (установление Домашнего Закона) в 1979 г. означало победу регионализма, а также нежелание Датского правительства брать на себя полную ответственность за то, что творится на этой удаленной и ледовитой земле. Действительно - содержание государственных структур поддержания порядка и развития производства в отдаленных регионах требует все большего количества денег. Сокращение национальных бюджетов северных стран в первую очередь сказывается на региональных бюджетах северных территорий, и чаще всего - территорий с преимущественным развитием традиционного природопользования.

С установлением Домашнего Закона в Гренландии региональная администрация (в Нууке) получила полную политическую ответственность по всем вопросам, связанным с экономикой и культурой Гренландии. Распоряжение всеми ресурсами также переходило к региональному правительству (за исключением минеральных ресурсов, добыча и переработка которых находится в совместном ведении Дании и Гренландии). Любые научные, туристические экспедиции и любая разведка недр проводятся лишь при разрешении правительства Домашнего Закона по рекомендации Датского Полярного центра. Последняя организация, созданная в 1989 г., выполняет функции секретариата Комиссии по научным исследованиям Гренландии, которая, в свою очередь, занимается разведкой ресурсов этого острова с 1879 г.

В Гренландии возникло свое собственное законодательное собрание - “ландстинг”, которое избирает правительство - “ландстирр”. Избирать и быть избранным в парламент Гренландии могут все граждане, прожившие здесь свыше 6 месяцев. Никаких этнических критериев не существует. Гренландия поделена на 8 регионов: юго-западный, центрально-западный береговой, Диско-Бэй, и пять охотничьих округов - Ууманнак, Упернавик, Туле, Иттокортоормит и Аммасалик. От каждого из этих округов избирается по 1-5 представителей, причем от слабозаселенных охотничьих округов - по одному, а от южных населенных - по пять. В 1991 г. от центрально-западного было выбрано даже 8 представителей .

Тот факт, что гренландское правительство не этнического, а регионального типа, сильно влияет на законодательную политику избранных парламентариев. Люди, представляющие интересы Гренландии, избраны всеми жителями - и этническими гренландцами, и датчанами. С одной стороны, это сплачивает население, с другой - препятствует политической организованности отдельных этнических групп.

Этническая общность жителей Гренландии поддерживалась колониальной административной политикой с самого раннего этапа колонизации. При проникновении сюда миссионеров и европейской культуры в качестве единого местного языка был принят язык центрально-восточного гренландского диалекта. Это был район, где организовывались первые миссии и торговые базы, и при дальнейшей колонизации все остальные диалекты не принимались в расчет. Когда в Гренландии стали строить школы, а в 1861 г. издавать первую местную газету “Атуагагдлиутит”, именно центрально-восточный диалект был переведен на письменность, и постепенно он вошел в употребление во всех колонизуемых районах. По мере развития этого языка (сейчас он называется литературным гренландским), единого для всего острова, выкристаллизовывалось и ощущение принадлежности каждого эскимоса к единой национальности - гренландцы, “калаллит”. И хотя два других инуитских диалекта - туле и восточно-гренландский - продолжают существовать, каждый коренной житель называет себя одинаково - “калалек”.